Второй президентский срок В.Путина: тенденции и факторы риска. Часть 2.

Очевидно, что второй президентский срок Владимира Владимировича будет периодом попыток исправления вопиющих стратегических ошибок Ельцина во внешней и внутренней политике, поставивших страну на грань распада.

К 2000 году Российская Федерация уже во многом приобрела черты государства с конфедеративным устройством. При попустительстве Бориса Николаевича (“Берите себе суверенитета столько, сколько сможете унести!”) почти половина российских регионов превратилась в феодальные вотчины во главе “демократически избранными” лидерами, обеспечивавшими за счет регионального и федерального бюджетов пожизненную ренту себе и своим ближайшим родственникам. Наиболее шумные тому примеры – Татария, Башкирия, Калмыкия.

Чтобы привести чувство зарвавшихся региональных баронов, ханов и паханов, Путин начал реформу, которая в начале проекта условно называлась “губернской”, а теперь, судя по всему, получит название “краевой”. Речь идет об запуске процесса укрупнения субъектов Федерации с соответствующим сокращением их количества до 40-50 вместо существующих ныне 89.

Интересно взглянуть на историю вопроса. За последние триста лет число регионов в нашей стране колебалось с четкой тенденцией: уверенные, утвердившие свою власть национальные лидеры укрупняли регионы, а еще не утвердившиеся лидеры, стремящиеся создать лишние проблемы своим конкурентам, увеличивали число регионов.

Петр I заложил трехуровневую систему управления территориями, в которой аналогами нынешних субъектов РФ выступали провинции, число которых в момент первоначальной росписи 1720 года составило пятьдесят, а аналогами нынешних федеральных округов выступали губернии (первоначально в 1708 году их было 8). Екатерина II перекроила после своих предшественников административную карту страны, создав 50 “новых” губерний с примерно равной численностью населения. При Александре I начинают смотреть на административную границу как способ хозяйственной самоорганизации территории, и уже Николай I ставит перед своими чиновниками задачу приблизить границы губерний к реально сложившимся границам губернских рынков. В момент отмены крепостного права в Российской империи было 67 губерний.

В 1900 году на территории современной Российской Федерации существовало всего лишь 30 губерний. При Временном правительстве Керенского действовала Административная комиссия по подготовке территориальных реформ, разработавшая план модернизации России в федерацию из 21 т.н. “областных республик”, достаточно самостоятельных в вопросах хозяйственного развития.

Ради дезорганизации остатков старой системы управления большевики. поощряют дробление регионов под флагом триумфа т.н. ленинской национальной политики (аналога ельцинского “парада суверенитетов” - так что Бориса Николаевича можно смело назвать верным ленинцем). Хотя одно из стратегических направлений перехода от гражданской войны к “нэпу” было обозначено решением ВЦИК о разделении страны на 21 областную республику, уже в 1924 году принимается Конституция СССР, в которой субъектами объявляются не сопоставимые по экономическому потенциалу области, а весьма различающиеся по размерам и национальному составу союзные республики. Разукрупнением областей и созданием новых национальных автономий Сталин дезорганизовывал внутрипартийную оппозицию. Памятником его импровизаций на тему территориального деления страны до сих пор остается “политически-опереточная” Еврейская автономная область.

Осознавая бесперспективность развития Российской Федерации при сохранении административно-территориального деления, созданного для разрушения предпосылок реальной федерации, Путин запустил процесс ликвидации избыточных субъектов РФ. Во второй президентский срок эта реформа, улучшающая условия для бизнеса на взаимных рынках соседних территорий, будет развиваться по двум направлениям.

Первое из них – ликвидация т.н. сложносоставных субъектов РФ (один регион входит в состав второго, но при этом у них равный юридический статус). Уже к 1 декабря 2005 года Пермская область и Коми-Пермяцкий автономный округ сольются в единый Пермский край. К числу весьма вероятных событий 2004-2005 гг., вписывающихся в эту линию, эксперты называют официальный запуск процедур ликвидации нынешнего статуса Адыгеи, Таймырского, Усть-Ордынского Бурятского и Ямало-Ненецкого округов внутри соответственно Краснодарского и Красноярского краев, Читинской и Тюменской областей.

Второе направление – присоединение дотационных “русских” регионов к тем соседним “русским” регионам-донорам, к которым они и так тяготеют по рыночным связям. Здесь довольно остро стоит вопрос об общественной поддержке процесса со стороны населения более зажиточных территорий (к примеру, москвичи не испытывают особого энтузиазма по поводу перспектив объединения Москвы и Московской области). В числе первых регионов, на которых будет отрабатываться модель этого направления, чаще всего называют поглощение Вологодской области Ярославской областью, Псковской области Новгородской областью, Ульяновской и Пензенской областей Самарской областью, а также слияние Санкт-Петербурга и Ленинградской области в единый субъект.

Нужно отметить, что темпы укрупнения субъектов РФ связаны со специфическим ресурсом – положительной или отрицательной мотивацией некоторых ныне действующих глав регионов к досрочному оставлению своих постов. Позитивная мотивация связана с предоставлением более статусной и “хлебной” должности на федеральном уровне. С пермским губернатором Юрием Трутневым Путин расплатился назначением на должность министра природных ресурсов РФ. Поговаривают, что нынешнему краснодарскому губернатору Александру Ткачеву в случае отсутствия эксцессов с началом ликвидации федерального статуса Адыгеи гарантирован пост министра сельского хозяйства (похоже, что создание прецедента в деле сокращения числа субъектов РФ на остропроблемном Северном Кавказе принципиально важно для федерального центра).

Но число статусных вакансий в правительстве и президентской администрации ограничено - если в ближайшие годы под слияния попадут 20-25 субъектов Федерации, то не может же Кремль создать 20-25 новых министерских постов для отставников-губернаторов. По-видимому, в большинстве случаев глав регионов будут вынуждать к несопротивлению процессам укрупнения перспективами уголовного преследования по обвинениям в коррупции.

Похоже, что после 14 марта 2004 года Путину уже нет необходимости покупать лояльность региональных лидеров подарками в виде права третьего (или даже четвертого) срока полномочий – хватит с них возможности обсуждать с Президентом государственную политику на заседания консультативного Госсовета. А вертикальные отношения федерального центра с муниципальными образованиями будут укрепляться за счет властных полномочий губернаторов и президентов национальных республик.