Вид для печати
стихи. веселые и грустные.
Стихи - читать надо вслух!!! обязательно, иначе ни фига не получится
Веселые:
2 15 42
42 15
37 08 5
20 20 20!
38 46
0 4 20
7 08 33
20 20 20!
45 108 2
47 16
3 4 502
20 20 20!
7 14 100 0
0 0 0 13
37 08 5
20 20 20!
А вот еще - гораздо грустнее:
511 16
5 20 337
712 19
2.000.047
3 1.512
16.025
11 0 3 15
100.006 0 2 0 5
* * *
Светлый праздник бездомности,
тихий свет без огня.
Ощущенье бездонности
августовского дня.
Ощущенье бессменности
пребыванья в тиши
и почти что бессмертности
своей грешной души.
Вот и кончено полностью,
вот и кончено с ней,
с этой маленькой повестью
наших судеб и дней,
наших дней, перемеченных
торопливой судьбой,
наших двух переменчивых,
наших судеб с тобой.
Полдень пахнет кружением
дальних рощ и лесов.
Пахнет вечным движением
привокзальных часов.
Ощущенье беспечности,
как скольженье на льду.
Запах ветра и вечности
от скамеек в саду.
От рассвета до полночи
тишина и покой.
Никакой будто горечи
и беды никакой.
Только полночь опустится,
как догадка о том,
что уже не отпустится
ни сейчас, ни потом,
что со счета не сбросится
ни потом, ни сейчас
и что с нас еще спросится,
еще спросится с нас.
1976
Юрий Левитанский. Когда-нибудь после меня.
Поэтическая библиотека.
Москва: Изд-во Х.Г.С., ГФ Полиграфресурсы, 1998.
только что прислали
Новый год!
Весь мир, забыв заботы Веселится, пьет, кричит "Ура!",
Мы же составляем
сводки и отчеты,
Мы не люди, мы - бухгалтера!
Пусть другие охмелев от водки,
Пляшут, веселятся до утра,
Наша радость в правильной проводке,
Мы не люди, мы - бухгалтера!
Май пришел душистый и пригожий
В лунном свете тонут вечера.
Нам нельзя пройти с любимым тоже,
Мы не люди, мы - бухгалтера!
Июнь, июль. Все живут на даче,
Все на море, солнце и жара,
Только мы считаем недостачи
Мы не люди, мы - бухгалтера.
Мы не видим солнечного света,
Лунного не видим серебра,
Наша жизнь - расход, бюджеты, сметы,
Мы не люди, мы - бухгалтера.
Кто стремится к жизни и культуре
Знает - осень театральная пора,
Наш прогресс - платежки и фактура,
Мы не люди, мы - бухгалтера.
Жизни нет за стенами конторы
Жизнь - баланс, восторги - ордера,
Сальдо - счастье, горе - дебиторы,
Мы не люди, мы - бухгалтера.
Так до старости живем, не видя света,
И тебя винят везде, всегда,
Только скажешь сам себе, угрюмо:
Мы не люди, мы - бухгалтера.
Открыл я мудрости обитель,
Но где же, где же посетитель?!
Любителей словес прекрасных,
Бесед разумных, свежих, страстных,
Я ожидал к себе тотчас.
Но вот летит за часом час...
Ужели не придёт никто?
Поговорить про сё и то:
Про секс, любовь и про вниманье,
Про глубину самопознанья,
Про музыку, кино и книжки,
Да про любимые коврижки,
Про Штаты, здравие Фиделя,
И про рентабельность борделя;
О том, зачем Земля кружится
И кошкам по ночам не спится;
О спорте (!) и культурной жизни,
Да про любовь к своей отчизне,
Про экспонаты из музея,
Про незыблемость Колизея;
Про нефть, что раз-два и иссякла,
Про похождения Геракла,
О жизни славной в Древнем Риме,
И о судьбе актёра в гриме.
Я жду друзей, томясь душою,
Ведь говорить с самим собою –
Поистине ничтожный труд!
А гости что-то не идут.
Дизайн ли изменить...? – Нет, пусто!
Коль в поле не растёт капуста –
Напрасно украшать забор.
Но всё ж не верю в приговор,
Что одиночества оковы
(Они столь тяжки и суровы!)
Мне суждено влачить вовек.
Откликнись, добрый человек!
И красноречием любезным,
Укрась мой форум; как полезным
Мы знаньем украшаем ум.
И хоть величье благих дум
Само и по себе прекрасно
Но чтоб не канули напрасно,
Порывы лучшие души –
Приди и мысли запиши...
Иначе может выйти драма:
Как идол рухнувшего храма
Мой форум будет одинок,
Он будет пуст! И этот рок
Меня, признаться, угнетает;
Но всё-таки не покидает,
Надежда робкая на вас,
Что вы потратите свой час,
И не жалея веских слов,
Сорвёте тишины покров.
:)
Евг.Евтушенко
Всегда найдется женское плечо,
чтобы в него дышал ты горячо,
припав к нему беспутной головой,
ему доверив сон мятежный свой.
Всегда найдутся женские глаза,
чтобы они, всю боль твою глуша,
а если и не всю, то часть ее,
увидели страдание твое.
Но есть такая женская рука,
которая особенно сладка,
когда она измученного лба
касается, как вечность и судьба.
Но есть такое женское плечо,
которое неведомо за что
не на ночь, а навек тебе дано,
и это понял ты давным-давно.
Но есть такие женские глаза,
которые глядят всегда грустя,
и это до последних твоих дней
глаза любви и совести твоей.
А ты живешь себе же вопреки,
и мало тебе только той руки,
того плеча и тех печальных глаз...
Ты предавал их в жизни столько раз!
И вот оно - возмездье - настает.
"Предатель!"- дождь тебя наотмашь бьет.
"Предатель!"- ветки хлещут по лицу.
"Предатель!"- эхо слышится в лесу.
Ты мечешься, ты мучишься, грустишь.
Ты сам себе все это не простишь.
И только та прозрачная рука
простит, хотя обида и тяжка,
и только то усталое плечо
простит сейчас, да и простит еще,
и только те печальные глаза
простят все то, чего прощать нельзя...
Очень люблю поэзию Евтушенко.
ОДИНОЧЕСТВО
Как стыдно одному ходить в кинотеатры
без друга, без подруги, без жены,
где так сеансы все коротковаты
и так их ожидания длинны!
Как стыдно -
в нервной замкнутой войне
с насмешливостью парочек в фойе
жевать, краснея, в уголке пирожное,
как будто что-то в этом есть порочное...
Мы,
одиночества стесняясь,
от тоски
бросаемся в какие-то компании,
и дружб никчемных обязательства кабальные
преследуют до гробовой доски.
Компании нелепо образуются -
в одних все пьют да пьют,
не образумятся.
В других все заняты лишь тряпками и девками,
а в третьих -
вроде спорами идейными,
но приглядишься -
те же в них черты...
Разнообразные формы суеты!
То та,
то эта шумная компания...
Из скольких я успел удрать -
не счесть!
Уже как будто в новом был капкане я,
но вырвался,
на нем оставив шерсть.
Я вырвался!
Ты спереди, пустынная
свобода...
А на черта ты нужна!
Ты милая,
но ты же и постылая,
как нелюбимая и верная жена.
А ты, любимая?
Как поживаешь ты?
Избавилась ли ты от суеты;
И чьи сейчас глаза твои раскосые
и плечи твои белые роскошные?
Ты думаешь, что я, наверно, мщу,
что я сейчас в такси куда-то мчу,
но если я и мчу,
то где мне высадиться?
Ведь все равно мне от тебя не высвободиться!
Со мною женщины в себя уходят,
чувствуя,
что мне они сейчас такие чуждые.
На их коленях головой лежу,
но я не им -
тебе принадлежу...
А вот недавно был я у одной
в невзрачном домике на улице Сенной.
Пальто повесил я на жалкие рога.
Под однобокой елкой
с лампочками тускленькими,
посвечивая беленькими туфельками,
сидела женщина,
как девочка, строга.
Мне было так легко разрешено
приехать,
что я был самоуверен
и слишком упоенно современен -
я не цветы привез ей,
а вино.
Но оказалось все -
куда сложней...
Она молчала,
и совсем сиротски
две капельки прозрачных -
две сережки
мерцали в мочках розовых у ней.
И, как больная, глядя так невнятно
И, поднявши тело детское свое,
сказала глухо:
"Уходи...
Не надо...
Я вижу -
ты не мой,
а ты - ее..."
Меня любила девочка одна
с повадками мальчишескими дикими,
с летящей челкой
и глазами-льдинками,
от страха
и от нежности бледна.
В Крыму мы были.
Ночью шла гроза,
и девочка
под молниею магнийной
шептала мне:
"Мой маленький!
Мой маленький!" -
ладонью закрывая мне глаза.
Вокруг все было жутко
и торжественно,
и гром,
и моря стон глухонемой,
и вдруг она,
полна прозренья женского,
мне закричала:
"Ты не мой!
Не мой!"
Прощай, любимая!
Я твой
угрюмо,
верно,
и одиночество -
всех верностей верней.
Пусть на губах моих не тает вечно
прощальный снег от варежки твоей.
Спасибо женщинам,
прекрасным и неверным,
за то,
что это было все мгновенным,
за то,
что их "прощай!" -
не "до свиданья!",
за то,
что, в лживости так царственно горды,
даруют нам блаженные страданья
и одиночества прекрасные плоды.
Вероника Тушнова
Надо верными оставаться,
до могилы любовь неся,
надо вовремя расставаться,
если верными быть нельзя.
Пусть вовек такого не будет,
но кто знает, что суждено?
Так не будет, но все мы люди...
Все равно - запомни одно:
я не буду тобою брошена,
лгать не станешь мне, как врагу
мы расстанемся как положено,-
я сама тебе помогу.
Это свет был или так-
глюк?
Мне казалось, что горит
Свет.
Вот и ты, мой милый враг,-
Друг?
Впрочем, нужно ли нам знать?
Нет.
Под огрызками пустых
Фраз
Похоронена твоя
Боль.
И обратно не вернуть
Нас,
Но куда же ты бежишь?
Стой!
Мне б обнять тебя (как день
тих...)
Мне б поверить в то, что мы -
Здесь
В стужу спрятаться от глаз
Злых,
Чтоб сейчас ты был моим
Весь.
Ты уходишь в сто других
Мест,
Ты грызешь себя, как пес
Кость.
Но куда ты тащишь свой
Крест?
Говорили же тебе-
Брось!
А тебе и этот снег-
Знак.
Ты уходишь, заслонив
Свет.
Ну а мне тебя держать-
Как?
Впрочем, нужно ли нам знать?
Нет...
Вянет лист,
Проходит лето
Осень торопится
Юнкер Шмидт
Из пистолета
Хочет
Застрелиться
Погоди, безумный!
Снова
Зелень оживится...
Юнкер Шмидт!
Честное слово,
Лето
Возвратится.
ОТКРОВЕНИЯ ОВАЛА
ОКРЫЛЕННОГО ЛИЦА
ОРФОГРАФИЯ ЛЮБВИ - АНТОЛОГИЯ ОШИБОК
СТАЙКИ БЫСТРЫХ МЫСЛЕЙ-РЫБОК НЕ ПОМОГУТ - НЕ ЗОВИ
ОЖИДАНИЕ МЕЧТЫ, ЕСТЬ ЕЕ ОСУЩЕСТВЛЕНЬЕ
МЫСЛЕЙ ВСЕХ ОВЕЩЕСТВЛЕНЬЕ К НАМ ПРИХОДИТ С ВЫСОТЫ
МЫСЛЬ, ВОЛНУЮЩАЯ КРОВЬ - ВОТ ИСТОЧНИК СОЗИДАНЬЯ
ПИРАМИДА МИРОЗДАНЬЯ - СЛОВО, СВЕТ, МЕЧТА, ЛЮБОВЬ
Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя...
Не потому, чтоб я Её любил,
А потому, что мне темно с другими.
И если мне сомненье тяжело,
Я у Неё одной молю ответа,
Не потому, что от Неё светло,
А потому, что с Ней не надо света.
Я очень тоскую,
Я б выискать рад
Другую такую,
Чем ехать назад.
Но где же мне руки
Такие же взять,
Чтоб так же в разлуке
Без них тосковать
Где с тою же злостью
Найти мне глаза,
Чтоб редкою гостьей
Была в них слеза?
Чтоб так же смеялся
И пел ее рот,
Чтоб век я боялся
Что вновь не придет
Где взять мне такую,
Чтоб все ей простить,
Чтоб жить с ней, рискуя
Недолго прожить?
Чтоб с каждым рассветом,
Вставая без сна,
Таким же отпетым
Бывать, как она.
Чтоб, встретясь с ней взглядом
В бессонной тиши,
Любить в ней две рядом
Живущих души.
Не знать, что стрясется
С утра дотемна,
Какой обернется
Душою она.
Я, с нею измучась,
Не зная, как жить,
Хотел свою участь
С другой облегчить.
Но чтобы другою
Ее заменить,
Вновь, точно такою
Должна она быть;
А злой и бесценной,
Проклятой, - такой
Нет в целой вселенной
Второй под рукой.
Константин Симонов
Оплавляются свечи
На старинный паркет.
Дождь кидает на плечи
Серебро с эполет.
Как в агонии, бродит
Золотое вино.
Пусть былое уходит,
Что придет - все равно.
И в предсмертном томленье
Озираясь назад,
Убегают олени,
Нарываясь на залп...
Кто-то дуло наводит
На невинную грудь...
Пусть былое уходит,
Пусть придет что-нибудь!
Кто-то злой и умелый,
Веселясь, наугад,
Мечет острые стрелы
В воспаленный закат.
Слышно в буре мелодий
Повторение нот.
Пусть былое уходит.
Что придет - то пройдет.
Владимир Высоцкий.
С тонким псом и смуглым кубком
жарко-рдяного вина,
ночью лунной, в замке деда
я загрезил у окна.
В длинном платье изумрудном,
вдоль дубравы, на коне
в серых яблоках, ты плавно
проскакала при луне.
Встал я, гончую окликнул,
вывел лучшего коня,
рыскал, рыскал по дубраве,
спотыкаясь и звеня;
и всего-то только видел,
что под трефовой листвой
жемчуговые подковы,
обронённые луной.
Набоков.
Дальняя звезда?
Да.
Чистая вода?
Да.
Сяду у пруда?
Да.
Это лебеда?
Нет. Это конопля.
мозговая прореха.
Да уж. Неисчерпаемый источник поэзии :)Цитата:
Это конопля.
Вот одни из моих любимых строк (примечание: с коноплей не связано)
Нас бросало от края до края, по краям расположены двери,
На одной написано "ЗНАЮ", на другой написано "ВЕРЮ".
И одной головой обладая, никогда не войдешь в обе двери,
Если веришь, то веришь, не зная, если знаешь, то знаешь, не веря.
Не помогут ученые лбы, и загадка останется вечной.
Если ЗНАЕМ - ничтожно слабы, если ВЕРИМ - сильны бесконечно.....
Пускай уходит солнечное лето.
И пусть кружит листва по мостовой...
Я знаю только, что осталась где-то
Другая я с совсем другим тобой.
Ты не ищи меня в толпе прохожих,
Запомни, что меня на свете нет!
И даже та, что на меня похожа
Не сможет вновь зажечь потухший свет!
Я не скрываю больше тихо слезы,
Подушке доверяясь по ночам...
И не пугают зимние морозы,
Я никому пугать себя не дам!
Я улыбаюсь, я смеюсь, не плачу...
Ты больше не увидишь никогда,
Как я сижу и тихо слезы прячу,
Я ухожу навеки, навсегда!
Неизбежное одиночество
В стылых складках пустой постели,
Затеряться и плакать хочется, -
Выходные ... конец недели ...
Продохнуть не даёт работа,
Устаю ... но уже не плачу, -
Потому, что пришла суббота:
Я впустую её потрачу ...
Буду выть про себя, а ветер -
Подпевать за окном тревожно.
Отмечталось ... Живу на свете,
Потому, что "не жить" - не сложно.
Сложно сладить себе с собою,
В нужный лад угадать с субботой, -
В стылых складках лежу - и вою,
Потускневшею позолотой,
В темноте лишь ночник светится -
В одиночестве - плохо спится ... :(
http://www.litsovet.ru/index.php/aut...?group_id=1414
Как же дышит осень в спину
Листьями кружа!
Легкий ветер, но противный
Словно шерсть ежа!
Но я легок и невинен
Я в волшебном сне!
Стук в груди - он вальсом сдвинет
Талию ко мне.
И моя рука как будто
Думает сама
По спине прогладит нежно
теплые слова
А глаза мои вдруг вспыхнут
Яркой синевой
И в восорге мысли вскрикнут
Я сейчас с тобой!
И подумаешь, блин, осень!
Холод, листопад!
Нас с тобой по парку носит
Тоже невпопад!
Мы как листья - думать думы
Как-то недосуг
Подхвачу тебя и мягко
К дому понесу!
Мое любимое:
Не бродить, не мять в кустах багряных
Лебеды и не искать следа.
Со снопом волос твоих овсяных
Отоснилась ты мне навсегда.
С алым соком ягоды на коже,
Нежная, красивая, была
На закат ты розовый похожа
И, как снег, лучиста и светла.
Зерна глаз твоих осыпались, завяли,
Имя тонкое растаяло, как звук,
Но остался в складках смятой шали
Запах меда от невинных рук.
В тихий час, когда заря на крыше,
Как котенок, моет лапкой рот,
Говор кроткий о тебе я слышу
Водяных поющих с ветром сот.
Пусть порой мне шепчет синий вечер,
Что была ты песня и мечта,
Всё ж, кто выдумал твой гибкий стан и плечи -
К светлой тайне приложил уста.
Не бродить, не мять в кустах багряных
Лебеды и не искать следа.
Со снопом волос твоих овсяных
Отоснилась ты мне навсегда.
:o Сергея Есенина
и моё !!!! :yes:Цитата:
Мое любимое:
Обожаю:love:
А.Тарковский
ПЕРВЫЕ СВИДАНИЯ
Свиданий наших каждое мгновенье
Мы праздновали, как богоявленье,
Одни на целом свете. Ты была
Смелей и легче птичьего крыла,
По лестнице, как головокруженье,
Через ступень сбегала и вела
Сквозь влажную сирень в свои владенья
С той стороны зеркального стекла.
Когда настала ночь, была мне милость
Дарована, алтарные врата
Отворены, и в темноте светилась
И медленно клонилась нагота,
И, просыпаясь: "Будь благословенна!" -
Я говорил и знал, что дерзновенно
Мое благословенье: ты спала,
И тронуть веки синевой вселенной
К тебе сирень тянулась со стола,
И синевою тронутые веки
Спокойны были, и рука тепла.
А в хрустале пульсировали реки,
Дымились горы, брезжили моря,
И ты держала сферу на ладони
Хрустальную, и ты спала на троне,
И - боже правый! - ты была моя.
Ты пробудилась и преобразила
Вседневный человеческий словарь,
И речь по горло полнозвучной силой
Наполнилась, и слово ты раскрыло
Свой новый смысл и означало царь.
На свете все преобразилось, даже
Простые вещи - таз, кувшин,- когда
Стояла между нами, как на страже,
Слоистая и твердая вода.
Нас повело неведомо куда.
Пред нами расступались, как миражи,
Построенные чудом города,
Сама ложилась мята нам под ноги,
И птицам с нами было по дороге,
И рыбы подымались по реке,
И небо развернулось пред глазами...
Когда судьба по следу шла за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке.
Жесть конечно, но оч круто. Маяковский.
Дым табачный воздух выел.
Комната -
глава в крученыховском аде.
Вспомни -
за этим окном
впервые
руки твои, исступленный, гладил.
Сегодня сидишь вот,
сердце в железе.
День еще -
выгонишь,
можешь быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет
сломанная дрожью рука в рукав.
Выбегу,
тело в улицу брошу я.
Дикий,
обезумлюсь,
отчаяньем иссечась.
Не надо этого,
дорогая,
хорошая,
дай простимся сейчас.
Все равно
любовь моя -
тяжкая гиря ведь -
висит на тебе,
куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят -
он уйдет,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей,
мне
нету моря,
а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон -
царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей,
мне
нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поэта измучила,
он
любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.
И в пролет не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь,
что тебя короновал,
что душу цветущую любовью выжег,
и суетных дней взметенный карнавал
растреплет страницы моих книжек...
Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться,
жадно дыша?
Дай хоть
последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг.
