Скорей ее отменят еще до рассмотрения Кс РФ ворпроса о ее конституционности и КС прекратит делоЦитата:
Сообщение от Аноним
Вид для печати
Скорей ее отменят еще до рассмотрения Кс РФ ворпроса о ее конституционности и КС прекратит делоЦитата:
Сообщение от Аноним
СПИСОК дел, принятых Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению
Запрос Кабинета Министров Республики Татарстан, жалобы граждан Абакарова М.-С.А., Гафиятуллина И.Ж., Гильмутдинова Н.Р., Заугарова Д.Е., Колодько Л.С., Масловой А.И., Пономаревой С.В., Полякиной Т.Ф., Полудо О.С., Савельевой Р.П., Савельева С.П., Сизикова Э.А., Чнртовского Ф.В. и ОАО "Нижнекамскнефтехим" о проверке конституционности отдельных положений статей 16, 20, 112, 336, 377, 388, 381, 382, 383, 387 и 389 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Судья-докладчик - О.С.Хохрякова
Решение Европейского Суда по правам человека от 23.05.06 относительно приемлемости жалобы N 1641/02 (ОАО «Плодовая компания» против России - OAO PLODOVAYA KOMPANIYA v. RUSSIA).
Заявитель был образован 20.01.92 и назывался «Внешнеэкономическое акционерное общество закрытого типа «Союзплодоимпорт», VAO “Soyuzplodoimport”. Согласно уставу заявителя 3.880 акциями из 17.000 владело Всесоюзное внешнеэкономическое объединение «Союзплодоимпорт», и устав заявителя содержал указание на то, что заявитель является правопреемником Всесоюзного внешнеэкономического объединения «Союзплодоимпорт».
В 1998 году заявитель был трансформирован в открытое акционерное общество.
24.12.99 был утвержден на общем собрании акционеров заявителя новый устав заявителя, наименование которого изменилось на ОАО «Плодовая компания», а устав содержал положение, что заявитель является правопреемником Всесоюзного внешнеэкономического объединения «Союзплодоимпорт».
31.10.00 заместитель Генерального прокурора РФ обжаловал в Арбитражный суд г. Москвы новый устав заявителя, в частности – положение о правопреемстве.
21.12.00 Арбитражный суд г. Москвы признал положение о правопреемстве недействительным.
19.02.01 апелляционная инстанция Арбитражного суда г. Москвы прекратила производство по делу на том основании, что прокуратура была не вправе предъявить иск. Определение от 19.02.01 не было обжаловано в суд кассационной инстанции и вступило в силу в тот же день.
13.06.01 заместитель Генерального прокурора РФ принес протест в порядке надзора на определение от 19.02.01.
16.10.01 Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ отменил определение от 19.02.01 и оставил в силе решение от 21.12.00.
Заявитель жалуется в ЕСПЧ на нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, поскольку окончательное решение (определение от 19.02.01) в нарушение принципа правовой определенности было отменено в порядке надзора; статей 6 (п. 1), 13 и ст. 14 во взаимосвязи со статьей 6 (п. 1) Конвенции, поскольку разбирательство дела в Президиуме Высшего Арбитражного Суда РФ происходило с нарушением принципа равенства процессуальных возможностей сторон; ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции, поскольку заявитель был лишен имущества, главным образом – всех активов правопредшественника, Всесоюзного внешнеэкономического объединения «Союзплодоимпорт».
Жалоба признана приемлемой.
Но ВАСовский надзор сильно отличается от надзора в ГПК РФ. Точнее он изменен и в нем уже нет дискреционных полномочий должностных лиц.
Эффективен ли надзор?
Сергей Кузин (Европейская правовая компания)
Согласно ст. 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция) Европейский Суд по правам человека (далее – Европейский Суд, Суд) может принимать жалобы от любого физического лица, любой неправительственной организации (включая коммерческие организации) или любой группы частных лиц, которые утверждают, что явились жертвами нарушения одним из государств-участников Конвенции их прав, признанных в настоящей Конвенции или в Протоколах к ней; такие жалобы называются индивидуальными (кроме дел по индивидуальным жалобам Суд компетентен рассматривать межгосударственные дела (ст. 33 Конвенции)).
Конвенцией предусмотрены критерии приемлемости жалоб (п. 1 ст. 35), согласно которым Суд может принимать дело к рассмотрению только после того, как были исчерпаны все внутренние (национальные) средства правовой защиты, как это предусмотрено общепризнанными нормами международного права, и в течение шести месяцев с даты вынесения национальными органами окончательного решения по делу.
В среде российских юристов довольно долго и довольно оживленно обсуждался вопрос о том, какие именно российские средства правой (судебной) защиты должны быть исчерпаны во исполнение требования, содержащегося в п. 1 ст. 35 Конвенции (в ст. 26 Конвенции в редакции, действовавшей до 01.11.98). Некоторые отечественные ученые и практики придерживались той точки зрения, что, предваряя подачу жалобы в Европейский Суд, заявитель должен пройти все существующие инстанции, вплоть до Верховного и даже Конституционного Суда РФ (см., например, Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Воспитание поколений XXI в. (Материалы международного симпозиума). Государство и право, 1998, N 7, с. 112).
Первое же из решений (от 22.06.99) Европейского Суда по жалобе, поданной против России (Тумилович против России), показало ошибочность изложенной точки зрения. Заявительница жалобы добросовестно и последовательно искала защиты своих нарушенных прав в российских судах общей юрисдикции первой и кассационной инстанций и подала различным должностным лицам судов (вплоть до Верховного Суда РФ) и прокуратуры (вплоть до Генеральной прокуратуры РФ) шесть заявлений с просьбой о принесении протеста в порядке надзора. Получив отказы в принесении протеста, заявительница подала жалобу в Конституционный Суд РФ, который также отказал в рассмотрении жалобы.
Таким образом, заявительница исчерпала буквально все средства правовой защиты, предоставленные ей действовавшим российским законодательством, что, казалось бы, должно было бы свидетельствовать в пользу должного исполнения заявительницей требований п. 1 ст. 35 Конвенции.
Европейский Суд, однако, рассмотрев жалобу заявительницы на предмет ее приемлемости, установил, что поданные заявления, направленные на пересмотр судебных актов в порядке надзора, образуют чрезвычайное средство правовой защиты, использование которого зависит от дискреционных полномочий соответствующих должностных лиц суда и прокуратуры, и, соответственно, не образуют эффективного средства правовой защиты в смысле п. 1 ст. 35 Конвенции.
В решении от 08.02.01 относительно приемлемости жалобы г-жи Питкевич Европейский Суд подтвердил свой подход к оценке эффективности обращения к надзорному производству как средства правовой защиты. Суд пришел к выводу о том, что поскольку пересмотр дела в порядке надзора в России не может инициироваться тяжущимися, а только посредством «особой жалобы», подача которой относится на усмотрение определенных должностных лиц, постольку требование пересмотра дела в порядке надзора не является эффективным средством правовой защиты.
Практическая важность определенности в вопросе об эффективности и, соответственно, обязательности исчерпания того или иного средства правовой защиты следует из правила шести месяцев, установленного в том же п. 1 ст. 35 Конвенции: жалоба в Европейский Суд может быть подана «в течение шести месяцев с даты вынесения национальными органами окончательного решения по делу». Согласно п. 1 ст. 35 Конвенции и прецедентной практике Европейского Суда «окончательным решением» венчается рассмотрение на внутреннем уровне дела заявителя с использованием именно эффективных, подлежащих обязательному исчерпанию средств правовой защиты.
Соответственно, если заявитель допускает ошибку в определении эффективности средства правовой защиты, то он автоматически допускает ошибку и в определении того, какое из вынесенных по его делу национальным органом (судом) решений является окончательным, что, в свою очередь, приводит к пропуску предусмотренного п. 1 ст. 35 Конвенции шестимесячного срока на подачу жалобы в Европейский Суд.
Решения Европейского Суда по упомянутым жалобам гг. Тумилович, Питкевич, а также по жалобам гг. Рябых и Сардина и постановление Суда по делу г-жи Рябых позволяет сделать следующий вывод: Европейский Суд применительно к ГПК РСФСР не рассматривает обращение заявителя в российский суд общей юрисдикции надзорной инстанции в качестве подлежащего исчерпанию эффективного средства правовой защиты в тех случаях, когда заявитель не смог защитить свое нарушенное право в судах первой и кассационной инстанций, и, соответственно, не учитывает срок надзорного производства при исчислении шестимесячного ограничительного периода, предоставляемого заявителю на подачу жалобы в Европейский Суд. В тех же случаях, когда суд надзорной инстанции отменяет по протесту прокурора или судьи судебные постановления, вынесенные в пользу заявителя судами первой и кассационной инстанций, и направляет дело на новое рассмотрение судами низших инстанций, Европейский Суд рассматривает судебное постановление суда надзорной инстанции в качестве окончательного решения, дающего начало течению шестимесячного срока, а вот срок нового рассмотрения дела заявителя судами низших инстанций в данном случае как раз и не учитывается.
Во введенном в действие с 01.02.03 ГПК РФ за лицами, участвующими в деле, закреплено право обжаловать вступившие в законную силу судебные постановления (ч. 1 ст. 376), и это право действительно в течение ограниченного срока - одного года со дня вступления обжалуемых постановлений в законную силу (ч. 2 ст. 376). В своем решении от 06.05.04 по жалобе «Денисов против России» Европейский Суд отметил, что, «с одной стороны, согласно ст. 376-2 ГПК РФ существует годичный срок на подачу надзорной жалобы на судебные акты. С другой стороны, если надзорное производство было начато в течение данного ограниченного срока, оно может быть прекращено решением судьи не истребовать дело для изучения или не передавать дело для рассмотрения по существу судом надзорной инстанции. Согласно статьям 381-6 и 383-2 ГПК РФ Председатель имеющего соответствующую компетенцию суда может отменить данное решение судьи, и осуществление этого права не является предметом временных ограничений. Более того, согласно ст. 377-2 ГПК РФ, если Президиум областного суда отклоняет надзорную жалобу, она может быть еще раз подана в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда. Согласно 377-3, если Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда отклоняет надзорную жалобу, а дело находится в противоречии с судебной практикой, жалоба может быть еще раз подана в Президиум Верховного Суда. Процедура этих двух дополнительных уровней надзорного рассмотрения дела будет схожа с процедурой первого уровня в том, что Председатель соответствующего суда тоже может отменить решение судьи безо всякого ограничения по сроку. Наконец, согласно ст. 389 ГПК РФ Председатель и Заместитель Председателя Верховного Суда могут внести в Президиум Верховного Суда представление о пересмотре в порядке надзора любого судебного акта. Осуществление этого права также не является предметом временных ограничений».
Проанализировав таким образом положения ГПК РФ, относящиеся к процедуре надзорного производства, Суд пришел к выводу, что однажды начавшись оно может длиться неопределенно долго. Следовательно, если бы надзорное производство считалось средством правовой защиты, подлежащим исчерпанию, то создавшаяся в связи с этим неопределенность сделала бы бесполезным правило шести месяцев.
Таким образом, обращение заявителя в российский суд общей юрисдикции надзорной инстанции по правилам, предусмотренным ГПК РФ, также не является подлежащим исчерпанию эффективным средством правой защиты в смысле п. 1 ст. 35 Конвенции, равно как по схожим основаниям не является таковым и подача надзорной жалобы в уголовном судопроизводстве по правилам УПК РФ (см. решение Европейского Суда от 29.01.04 относительно приемлемости жалобы «Бердзенишвили против России»).
Из вынесенных Европейским Судом решений по жалобам, поданным российскими коммерческими организациями, выделим решение от 04.09.03 относительно приемлемости жалобы «АО "Уралмаш" против России», в котором Европейский Суд, сославшись на свою прецедентную практику (решение от 22.06.99 по жалобе «Тумилович против России»), указал, что надзорное производство (по «старому» АПК РФ) не может для целей п. 1 ст. 35 Конвенции рассматриваться как эффективное средство правовой защиты, поскольку решение о том, начинать ли надзорное производство основано на дискреции.
...Более того, если уж Высший Арбитражный Суд РФ озаботился целью достижения "безусловного" признания надзорной инстанции подлежащим исчерпанию эффективным средством правовой защиты, то отсутствие в АПК РФ возможности проверки обоснованности и законности определения о возвращении заявления о пересмотре в порядке надзора судебного акта свидетельствует, скорее, в пользу не столько признания эффективности надзорной инстанции как средства правовой защиты в смысле п. 1 ст. 35 Конвенции, сколько в пользу признания нарушения ст. 6 Конвенции отсутствием возможности обжалования упомянутого определения.
Время покажет, когда и какой будет оценка Европейским Судом эффективности надзорной инстанции даже с учетом предлагаемых изменений в АПК РФ (если, конечно, они будут внесены); рискну, однако, предположить, что искомая авторами как проекта изменений в АПК РФ, так и Пояснительной записки к нему цель (достижение упомянутой «безусловности») достигнута не будет, и обращение в Высший Арбитражный Суд РФ как в надзорную инстанцию не будет признано Европейским Судом в качестве подлежащего обязательному исчерпанию эффективного внутреннего средства правовой защиты.
Также о судебной практике ЕСПЧ см. Споры вокруг репутации (Сергей Кузин (Европейская правовая компания))
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО ЭРМИШЕВ ПРОТИВ МОЛДОВЫ
Жалоба № 42288/02
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
8 августа 2006
ФАКТЫ
ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
6. Заявитель - 1960г.р. и проживает в г. Чизинау.
7. В 2000г. заявитель дал в долг 10000 долларов США г-ну A. Поскольку г-н A. был в состоянии вернуть только 2 500 долларов, то он вместе с г-жой T. (жена г-на A. в то время) решили продать свою квартиру заявителю для того, чтобы гарантировать возврат оставшейся части долга. Договор (подписанный 10 ноября 2000г.) гласил, что если долг будут выплачен, то заявитель должен обратно продать квартиру г-же T.
8. В соответствии с этой договоренностью 11 декабря 2000г. заявитель заключил договор о приобретения квартиры у г-жи T. Договор определял адрес и общую площадь квартиры, и подтверждал, что до заключения договора заявитель заплатил полную стоимость оговоренную сторонами, а именно: 96720 молдавских лей (МДЛ) (эквивалентно 7818 долларов США в то время).
9. В соответствии с договором прежний владелец (г-жа T.) должна освободить квартиру 1 апреля 2001г. Ввиду того, что г-н A. не выплатил оставшийся долг, заявитель предложил этой семье освободить квартиру. Они отказались это сделать, и тогда заявитель инициировал судебное разбирательство по поводу своего вселения. Г-жа T. Предъявила встречный иск, требуя отмены договора купли-продажи квартиры, поскольку в действительности, она только намеревалась гарантировать этим договором возврат долга своего мужа заявителю.
10. Центральный районный суд постановил в пользу заявителя 11 июня 2001г., отклонив встречный иск г-жи T. 17 октября 2001г. Областной суд Чизинау оставил в силе решение районного суда. 7 февраля 2002г. Апелляционный суд также оставил без изменения это решение. Это решение вступило в законную силу и подлежало исполнению.
11. Г-жа T. писала во многие Государственные органы (Президенту, Правительству, Парламент, и т.п.), прося их помочь ей пересмотреть дело. 22 апреля 2002г. г-н В. Мизин заместитель Председателя Парламента написал Генеральному Прокурору, прося его инициировать пересмотр дела в Верховном Суде. Письмо было приобщено к материалам дела.
12. 5 мая 2002г. Генеральный Прокурор внес протест об отмене всех вышеупомянутых решений и пересмотре дела. 10 июля 2002г. Верховный Суд удовлетворил протест Генерального Прокурора об отмене и вернул дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Суд установил, что нижестоящие суды не обратили серьезного внимания на то, что заявитель дал в долг 10 000 долларов мужу г-жи T. и, что T. заключила договор о продаже квартиры со специфическим намерением - гарантировать возврат денег, а не в действительности продавать ее. По мнению суда "совокупность упомянутых обстоятельств вызывают сомнения в обоснованности, законности и справедливости решений, принятых по делу".
13. 4 декабря 2002г. Центральный районный суд вынес решение в пользу г-жи T., и признал договор купли-продажи недействительным, отклонив иск заявителя о его вселении. Это решение было оставлено без изменения 12 февраля 2003г. областным судом Чизинау, и 8 мая 2003г. Апелляционным судом.
II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
14. Соответствующее внутреннее право указано в постановлении Суда Rosca v. Moldova (№ 6267/02, 22 марта 2005, §§ 16 - 17).
ПРАВО
II. II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 § 1 КОНВЕНЦИИ И СТАТЬИ ПРОТОКОЛА № 1 К КОНВЕНЦИИ
17. Заявитель жаловался, что решение Верховного Суда от 10 июля 2002г., которым отменено вступившее в силу решение суда, вынесенное в его пользу, нарушило Статью 6 § 1 Конвенции.
18. Он далее жаловался, что решение Верховного Суда от 10 июля 2002г. нарушило его право на уважение его собственности, как это гарантировано Статьей 1 Протокола № 1,
19. Правительство опровергало требования заявителя и утверждало, что при пересмотре дела стороны пользовались равными процессуальными правами, и что пересмотр был оправдан.
20. Суд устанавливал нарушения Статьи 6 § 1 Конвенции и Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции во многих делах, поднимающих вопросы аналогичные в данном деле (смотри, среди прочих решений, Brumarescu v. Romania [GC], № 28342/95, §§ 61 и 74, ECHR 1999-VII и Rosca v. Moldova, № 6267/02, 22 марта 2005, §§ 29 и 32).
21. Рассмотрев представленный ему материал, Суд отмечает, что Правительство не выдвинуло какой-либо факт или аргумент, способные убедить Суд, чтобы придти к другому выводу в данном деле.
22. Обсудив свое прецедентное право по данному вопросу, Суд считает, что отменив вступившее в силу решение суда, вынесенное в пользу заявителя, Верховный Суд нарушил право заявителя на справедливое судебное разбирательство по Статье 6 § 1 Конвенции и его право на уважение собственности по Статье 1 Протокола № 1 к Конвенции.
23. Соответственно было нарушение Статьи 6 § 1 Конвенции и Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в отношении заявителя.
25. Заявитель требовал 38943 долларов США в качестве материального ущерба, понесенного в результате отмены вступившего в силу решения Апелляционного суда от 7 февраля 2002г., из которых: 34147 долларов США - это стоимость квартиры, на которую он имел право благодаря этому решению, 4680 долларов США - эта сумма, которую он мог бы получить, сдавая квартиру в аренду и 731 доллар США - это инфляционный убыток в деньгах, исчисленный на основании среднего индекса инфляции за период, о котором идет речь.
26. Он утверждал, что если у него была другая квартира в Чизинау, где он проживал, то он мог бы сдавать в аренду оспариваемую квартиру, если бы вступившее в силу решение суда было бы исполнено своевременно, а именно: 11 июня 2001г., и не было бы отменено Верховным Судом 10 июля 2002г. В обоснование своих требований заявитель представил копию его лицевого счета, подтверждающей, что он проживал в другой квартире в Чизинау. Он также представил два экспертных заключения главного агента по имуществу от 4 октября 2005г., согласно которых рыночная стоимость квартиры была 34147 долларов США, а данный ее размер, месторасположение и оценка того, что она не модернизирована, то ее арендная плата может составить ежемесячно в размере (в долларах США) 60 в 2001г., 80 в 2002г., 100 в 2003г., 120 в 2004г. и 150 в 2005г.
27. Заявитель утверждал, что цена, уплаченная г-же T. по Договору от декабря 2000г. была реальной ценой. В обоснование этого утверждения он представил сертификат, изданный Кадастровыми органами от 27 ноября 2000г., в котором цена квартиры, о которой идет речь, была установлена 21708 МДЛ (эквивалентно 1763 долларов США в то время). Он утверждал, что цены на квартиры в Чизинау значительно возросли, что подтверждается вторым экспертным заключением стоимости квартиры агентом по недвижимому имуществу от 3 апреля 2006г., согласно которого рыночная стоимость квартиры была уже 500000 МДЛ, в то время (приблизительно 39703 долларов США). Кроме того, его жалоба была не об утрате денег, а об отмене вступившего в силу решения суда, которое провозглашало его собственником квартиры.
28. Правительство не оспаривало обоснованность первоначальной цены, уплаченной за квартиру, или рыночную стоимость в соответствии с экспертным заключением в 2005г., или исчисление арендной платы, которые были сделаны агентом по имуществу. Оно утверждало, что заявитель не мог требовать компенсацию за его невозможность сдавать квартиру в аренду, поскольку он не был собственником квартиры, согласно вступившего в силу решения Апелляционного суда от 8 мая 2003г. Также важно отметить, что стоимость аренды не была стабильной, и могла колебаться каждый месяц. Наконец, заявитель не представил каких-либо документов, подтверждающих точный размер квартиры.
29. Суд отмечает, что в соответствии со вступившим в силу внутренним решением суда заявитель был определен как собственник двухкомнатной квартиры. В результате отмены этого решения суда он утратил право собственности на свою квартиру. Суд считает, что заявителю должна быть присуждена рыночная стоимость квартиры. Заявитель представил экспертное заключение стоимости квартиры, которое Правительство не оспорило. Соответственно, Правительство должно выплатить ему 29000 евро.
30. Суд полагает, что заявитель понес материальный ущерб в результате невозможности сдавать квартиру в аренду. Должно быть отмечено, что заявитель уже имел квартиру, и, следовательно, это разумно, чтобы предположить, что он будет пытаться сдавать квартиру в аренду. Суд не соглашается с Правительством, что нет доказательства площади квартиры заявителя. В Договоре купли продажи квартиры в 2000г., а также в экспертном заключении агента по недвижимому имуществу об этом ясно указано.
31. Делая свою оценку, Суд принимает во внимание то, что заявитель неизбежно испытал определенные задержки в установлении соответствующих квартиросъемщиков, и должен был понести определенные эксплуатационные затраты в связи с квартирой, и был бы обязан заплатить налог на доход, который он бы получил.
32. Принимая во внимание подход в деле Prodan v. Moldova, № 49806/99, §§ 70-76, ECHR 2004-III (извлечения) и Popov v. Moldova (№ 2), № 19960/04, §§ 64-69, 6 декабря 2005, а также обсудив вышеуказанные обстоятельства, Суд, решая на справедливой основе, присуждает заявителю сумму 2465 евро в качестве утраченного дохода за аренду квартиры.
35. Суд считает, что заявитель понес определенный стресс и расстройства в результате отмены вступившего в силу решения суда 7 февраля 2002, и невозможностью пользоваться своей квартирой свыше четырех лет. Суд присуждает ему 2000 евро в качестве компенсации за моральный вред.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО
1. Объявляет жалобу приемлемой по Статье 6 § 1 Конвенции и по Статье 1 Протокола № 1 к Конвенции;
2. Постановил, что имело место нарушение Статьи 6 § 1 Конвенции;
3. Постановил, что имело место нарушение Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
4. Постановил, что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления постановления в законную силу в соответствии со Статьей 44 § 2 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, конвертированные в национальную валюту Государства-ответчика на день выплаты:
(a) 29 000 евро (двадцать девять тысяч евро), что представляет из себя рыночная стоимость квартиры;
(b) 2 465 евро (две тысячи четыреста шестьдесят пять евро) в качестве материального ущерба;
(c) 2 000 евро (две тысячи евро) в качестве морального вреда;
(d) 300 евро (три тысячи евро) за судебные расходы и издержки;
(e) а также любой налог, который может быть начислен на вышеуказанные суммы;
(f) что по истечении вышеупомянутых трех месяцев, на присужденные суммы подлежит начислению простой процент в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка и плюс три процента;
5. Отклоняет остальные требования заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 8 августа 2006 года в соответствии с §§ 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.
T.L. EARLY Nicolas BRATZA
Секретарь Секции Суда Председатель Палаты
КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 4 апреля 2006 г. N 113-О
Постановлением председателя Курганского областного суда от 21 марта 2005 года, вынесенным на основании статьи 30.11 КоАП Российской Федерации по надзорной жалобе гражданина А.В. Павлова - другого участника дорожно-транспортного происшествия, который, как указано в данном постановлении, должен быть признан потерпевшим, решение судьи Курганского областного суда от 19 августа 2003 года отменено и дело направлено в этот суд на новое рассмотрение. О факте рассмотрения надзорной жалобы Овчинников извещен не был, ее копия ему не направлялась, стороны в судебное заседание не вызывались и само заседание не проводилось. Решением судьи Курганского областного суда от 31 марта 2005 года решение Курганского городского суда от 28 июля 2003 года оставлено без изменения, при этом из мотивировочной части вывод об отсутствии в действиях Овчинникова нарушения пункта 10.1 Правил исключен.
В конечном итоге, таким образом, заявитель признан виновным в нарушении как пункта 9.1, так и пункта 10.1 Правил. Указанное обстоятельство, как он утверждает в своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации, имеет существенное значение, несмотря на то что юридическая квалификация совершенного им административного правонарушения (часть 1 статьи 118 КоАП РСФСР) и санкция (штраф в размере 300 рублей) остались прежними, поскольку, по смыслу абзаца второго пункта 3 статьи 1079 и пункта 2 статьи 1064 ГК РФ, от степени виновности лиц в нарушении Пдд РФ зависит и распределение между ними обязанностей по возмещению имущественного вреда, причиненного в результате взаимодействия источников повышенной опасности.
2. Согласно статье 46 (часть 1) Конституции РФ каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. Из этой конституционной нормы и корреспондирующих ей положений международно-правовых актов, в частности статей 8 и 29 Всеобщей декларации прав человека и пункта 2, подпункта "а" пункта 3 статьи 2 и пункта 1 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, следует, что государство обязано обеспечивать каждому реализацию права на судебную защиту, которая должна быть справедливой, компетентной, полной и эффективной.
Как неоднократно указывал Конституционный Суд РФ в своих решениях, независимо от процессуальной формы осуществления правосудия исправление судебных ошибок путем пересмотра вступивших в законную силу судебных актов, с тем чтобы - исходя из принципа справедливости - гарантировать закрепленное в статьях 2, 18, 45 (часть 1), 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации право на судебную защиту прав и свобод человека и гражданина, призвано обеспечить надзорное производство (Постановления от 2 февраля 1996 года N 4-П по делу о проверке конституционности положений статей 371, 374 и 384 УПК РСФСР, от 16 марта 1998 года N 9-П по делу о проверке конституционности статьи 44 УПК РСФСР и статьи 123 ГПК РСФСР, от 6 июля 1998 года N 21-П по делу о проверке конституционности части пятой статьи 325 УПК РСФСР, от 14 февраля 2000 года N 2-П по делу о проверке конституционности частей третьей, четвертой и пятой статьи 377 УПК РСФСР, от 17 июля 2002 года N 13-П по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 342, 371, 373, 378, 379, 380 и 382 УПК РСФСР, статьи 41 УК РСФСР и статьи 36 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации".
Возможность исправления в порядке надзора судебных ошибок путем пересмотра вступивших в законную силу постановления по делу об административном правонарушении, решений по результатам рассмотрения жалоб, протестов предусмотрена статьей 30.11 КоАП Российской Федерации. Такой пересмотр, однако, должен осуществляться в надлежащей судебной процедуре, обеспечивающей процессуальные права лиц, в отношении которых ведется производство по делу об административном правонарушении, в соответствии с конституционными принципами правосудия.
2.1. Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, выраженной в Постановлении от 11 мая 2005 года N 5-П по делу о проверке конституционности статьи 405 УПК РФ, из Конституции РФ вытекает необходимость законодательного закрепления точных и четких оснований, условий и порядка пересмотра вступивших в законную силу судебных решений; иное приводило бы к нестабильности правовых отношений, произвольности изменения установленного судебными решениями правового статуса их участников и тем самым - к нарушению общепризнанного принципа правовой определенности; не ограниченный по времени и основаниям пересмотр вступивших в законную силу судебных решений является произвольным; поэтому федеральный законодатель, предусматривая процессуальные механизмы и процедуры пересмотра и отмены вступившего в законную силу судебного акта, обязан сформулировать их безусловные основания, с тем чтобы исключить произвольное применение закона и с учетом того, что речь идет о пересмотре такого решения судебной власти, которое уже вступило в законную силу и которым, следовательно, окончательно решены вопросы о виновности лица и мере наказания.
Аналогичной позиции придерживается Европейский Суд по правам человека. В Постановлении от 24 июля 2003 года по делу "Рябых против Российской Федерации" он пришел к следующим выводам: принцип правовой определенности (res judicata) означает, что ни одна из сторон не может требовать пересмотра окончательного и вступившего в законную силу постановления только в целях проведения повторного слушания и получения нового постановления; полномочие вышестоящего суда по пересмотру дела должно осуществляться в целях исправления судебных ошибок, а не пересмотра по существу; пересмотр не может считаться скрытой формой обжалования; одна лишь возможность наличия двух точек зрения по одному вопросу не может являться основанием для пересмотра; отступления от этого принципа оправданны, только когда являются обязательными в силу обстоятельств существенного и непреодолимого характера.
Проверка в порядке надзора судебных актов по делу об административном правонарушении не может быть, следовательно, осуществлена в тех же пределах, что и на предыдущих стадиях. Суд надзорной инстанции может проверить только законность судебных актов, не вдаваясь при этом в вопросы факта, а потому на данной стадии процесса недопустимо применение по аналогии положений статьи 30.6 КоАП Российской Федерации, регламентирующей порядок рассмотрения жалобы на постановление по делу об административном правонарушении: согласно пункту 8 ее части 2 законность и обоснованность вынесенного постановления проверяются на основании как имеющихся в деле, так и дополнительно представленных материалов, проверка же дела в полном объеме безотносительно к доводам жалобы (часть 3) на основании в том числе дополнительно представленных материалов придает такой процедуре (согласно части 3 статьи 30.9 она применяется и при пересмотре решения, вынесенного по жалобе на постановление по делу об административном правонарушении) характер апелляционной процедуры, которая в надзорной стадии применена быть не может.
Поскольку Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях не регламентирует пределы и основания проверки, конкретные полномочия председателя соответствующего суда, сроки для обжалования (опротестования) вступившего в законную силу судебного акта и порядок рассмотрения жалобы (протеста) в суде надзорной инстанции, федеральный законодатель вправе и обязан урегулировать эти вопросы, руководствуясь Конституцией Российской Федерации и с учетом правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации.
Исходя из того, что часть 4 статьи 30.11 КоАП Российской Федерации предусматривает возможность пересмотра в порядке надзора вступивших в законную силу постановления по делу об административном правонарушении и решений по результатам рассмотрения жалоб в соответствии с арбитражным процессуальным законодательством, впредь до внесения в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях соответствующих дополнений пределы и основания проверки, полномочия судей суда надзорной инстанции, сроки для обжалования (опротестования) вступившего в законную силу судебного акта и порядок рассмотрения жалобы (протеста) в суде надзорной инстанции могут определяться судами общей юрисдикции на основании норм главы 36 АПК Российской Федерации, регламентирующей производство по пересмотру судебных актов арбитражных судов в порядке надзора, с учетом особенностей разрешаемых вопросов и общих принципов судопроизводства. Допустимость применения по аналогии процессуальных норм в делах об административных правонарушениях подтверждена Конституционным Судом Российской Федерации в определениях от 13 января 2000 года N 21-О по жалобам малого предприятия "Кинескоп" и Сочинского пассажирского автотранспортного предприятия N 2 и от 14 января 2000 года N 4-О о разъяснении Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 4 марта 1999 года по жалобе ЗАО "Производственно-коммерческая компания "Пирамида".
2.2. Оспариваемая гражданином В.А. Овчинниковым часть 3 статьи 30.11 КоАП Российской Федерации уже была предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации. В Определении от 12 апреля 2005 года N 113-О по жалобе гражданина А.И. Маслова на нарушение его конституционных прав частями 1, 2 и 3 статьи 30.11 КоАП Российской Федерации Конституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу, что содержащиеся в них нормы предполагают обязанность суда надзорной инстанции известить лицо, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, о факте принесения протеста прокурора, предоставить возможность ознакомиться с протестом и привести свои возражения на него. Данная правовая позиция подтверждена Конституционным Судом Российской Федерации в Определении от 12 мая 2005 года N 145-О по жалобе гражданина Н.И. Андреева на нарушение его конституционных прав частью 3 статьи 30.11 КоАП Российской Федерации.
В деле В.А. Овчинникова поводом к возбуждению надзорного производства послужил не протест прокурора, а жалоба потерпевшего. Право на подачу надзорной жалобы признано за потерпевшим Конституционным Судом Российской Федерации (определения от 22 апреля 2004 года N 159-О по жалобе гражданина О.А. Лопуховского, от 12 апреля 2005 года N 113-О по жалобе гражданина А.И. Маслова), а также Верховным Судом Российской Федерации (пункт 34 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2005 года N 5 "О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях".
Таким образом, в силу правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в определениях от 12 апреля 2005 года N 113-О и от 12 мая 2005 года N 145-О, часть 3 статьи 30.11 КоАП Российской Федерации предполагает обязанность суда надзорной инстанции известить лицо, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, не только о факте принесения протеста прокурора, но и о факте подачи надзорной жалобы потерпевшим (если только жалоба не возвращается заявителю), а также предоставить возможность ознакомиться с жалобой и привести свои возражения на нее, поскольку иное противоречило бы статье 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктами 2 и 3 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Часть 3 статьи 30.11 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях предполагает обязанность суда надзорной инстанции известить лицо, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, о факте подачи надзорной жалобы потерпевшим (если только жалоба не возвращается заявителю), а также предоставить возможность ознакомиться с жалобой и привести свои возражения на нее.
В силу статьи 6 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" конституционно-правовой смысл части 3 статьи 30.11 КоАП Российской Федерации, выявленный в настоящем Определении на основе правовых позиций, изложенных Конституционным Судом Российской Федерации в сохраняющих свою силу решениях, является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.
2. Впредь до законодательного урегулирования в Кодексе Российской Федерации об административных правонарушениях пределов и оснований проверки, полномочий судей суда надзорной инстанции, сроков для обжалования (опротестования) вступившего в законную силу судебного акта и порядка рассмотрения жалобы (протеста) в суде надзорной инстанции судам общей юрисдикции при разрешении соответствующих вопросов надлежит руководствоваться положениями главы 36 АПК Российской Федерации.
Это было сказано в рамках буквального такого диалога в судебном заседании:
Я (был представителем заявителя): Ну и еще я считаю, что обжалуемое решение Санкт-Петербургского городского суда противоречит правовой позиции Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда, изложенной в таких-то определениях!
Пирожков (он председательствовал): Ну и что? Это разве основание для отмены обжалуемого решения в кассационном порядке
- Это свидетельствует о нарушении обжалуемым определением единства судебной практики
- Ну и что? А где ГПК говорит о нарушении единства судебной практики как основании для отмены судебных актов?
- В главе про кассационное обжалование напрямую не говорит, но говорит в ст.389, следовательно, нарушение единства судебной практики следует учитывать и в кассации
- Поверьте мне, статью 389 уберут из ГПК до конца этого года. Ну ладно. Что у вас там дальше?..
Повторюсь, это было сказано в ходе открытого судебного заседания, где присутствовало по меньшей мере человек 10.
точнее 11 мая 2006. Слушание назначено на 21 ноября 2006Цитата:
Сообщение от Аноним
