Совет Европы осудил преступления коммунизма
В результате репрессий, геноцида были уничтожены десятки миллионов людей, духовность, культура. Это нормально и правильно, когда преступник отвечает за претупления - так и должно быть в цивилизованном обществе! Преступления коммунистического режима - это не преступления русских людей или Москвы (я сам родом из России, с 1996г. живу в Украине). В России также многие пострадали от репрессий и пагубные последствия ощущаются до сих пор. В этом виновата именно идеалогия, которая основывается на насилии, которая переворачивает в голове человека понятия добра и зла, которая которая уводит людей от Бога, заставляет совершать грехи и в конце-концов ведет к гибели...
Причиной голодомора в Украине 1932-33 гг. стала ПОЛИТИКА сталинского режима по отношению к украинской нации, а также по отношению к крестьянам как к социальной группе. Главной целью организации искусственного голода был подрыв социальной базы сопротивления украинцев против коммунистической власти и обеспечения тотального контроля со стороны государства над всеми слоями населения. Во время голодомора погибло 10 с лишним миллионов человек...
Осознание истории является одной из предпосылок того, чтобы избежать подобных преступлений в будущем. Более того, моральная оценка и осуждение совершённых преступлений, сыграют важную роль в воспитании молодого поколения. Чёткая позиция международной общественности на события
происшедшие в прошлом, имеет непосредственную связь с тем, как будут разворачиваться события в будущем.
После выхода специального выпуска газеты "Великая эпоха" - "9 комментариев о коммунистической партии", которые раскрыли сущность и последствия коммунистического террора, началась большая волна выхода из КПК (Китайской коммунистической партии). Около 7,2 миллиона китайцев вышли из членов КПК и ее дочерних организаций (пионерии и комсомола)."
Я надеюсь, что Вы будите в числе тех, кто осудит преступления КП, а также будете способствовать торжеству добра и справедливости в наших многострадальных странах.
-------------
С уважением,
Игорь Изевлин, геолог "Глин Донбасса"
Донецкая обл., Украина
Немного из "Расстрелять на месте..."
Цитата:
Сообщение от КАС
Извините Аноним, но массовая миграция вызнана не голодом а индустиализацией и массовым переездом из деревень в города на строящиеся заводы и т.д.
Неужели? А мне в Донецке сказали, что голод был создан искусственно - потому что Украина не хотела быть советской... Я сам из Поволжья - и там тоже люди страдали от голода...
Отрывки из статьи: "Расстрелять на месте".Основатель нового государства Владимир Ильич Ленин
"... Жена, Надежда Крупская, сердилась на Ленина: "Да, и вы, конечно, расстреляете более ценных людей, которые имеют мужество постоять за свои убеждения".
Быть может, мысли о мучительной смерти повешенного брата пробудили в Ленине садистские фантазии, позже обернувшиеся жаждой крови. Этот Ленин является автором тех бесчеловечных изобретений, которыми вслед за ним пользовались тираны 20-го века для перевоспитания своих подданных: "Необходим беспощадный массовый террор, — телеграфировал он в 1918 г., давая рекомендации по подавлению восстания крестьян, — всех подозрительных личностей запереть в концентрационном лагере за пределами города". Так и делали, сначала в разоренных церквях и монастырях, затем на Соловецких островах и, под конец, на территории огромного архипелага ГУЛАГ.
Через три недели после указа о создании концлагерей член партии социалистов-революционеров Фанни Каплан совершила покушение на Ленина. Она была расстреляна в Кремле без суда, а вслед за этим правительство выпустило декрет о массовом "красном терроре".
В последующие 18 месяцев, по данным ЧК, было произведено 8389 расстрелов и 87000 арестов. За годы активного пребывания Ленина у власти — с декабря 1917-го по февраль 1922 г. — насчитывают, как минимум, 140000 казненных и столько же убитых при подавлении восстаний. Какая гигантская цифра по сравнению с количеством казненных после покушения на царя! Оргия массовых убийств в качестве расплаты за смерть брата Александра?
Тем временем распространяется другая катастрофа — голод. Еще в 1892 г., когда в Поволжье голодало 14 миллионов человек, молодой Ленин, по словам современников, — через пять лет после смерти брата — не только не проявлял участия, но и считал помощь голодающим излишней: "Голод служит прогрессу. Разговоры о помощи голодающим есть выражение сладкой, как сахарин, сентиментальности, так характерной для нашей интеллигенции". По поводу рационирования продовольствия в 1920 г. — в период его пребывания у власти — он писал: "Пусть погибнут еще тысячи, но страна будет спасена".
Когда в начале 1922 г. количество голодающих насчитывало 25 миллионов и тысячи людей ежедневно умирали голодной смертью, Ленин дал своему старому партийному товарищу Молотову указание для информации политбюро, которое держалось в тайне до конца правящей системы. Патриарх Тихон пожертвовал иконные оклады и другие церковные ценности, не служившие ритуальным целям, в помощь голодающим. Это и навело Ленина на его оригинальную идею: "Как раз сейчас и только сейчас, когда люди в голодающих регионах едят человечину и улицы усеяны сотнями, если не тысячами, трупов, мы можем и должны с жесточайшей и беспощаднейшей энергией провести экспроприацию церковных ценностей, не прекращая подавлять всяческое сопротивление".
Для чего? "Что бы там ни было, мы можем самым решительным и быстрым способом обеспечить себе фонд во многие сотни миллионов золотых рублей (стоит только подумать об огромных богатствах некоторых монастырей и приходов). Без этого фонда мы не сможем поднять ни нашего государства, ни нашей экономики".
В ходе этой акции коммунисты, натолкнувшись на сопротивление верующих, разрушили почти 70 000 из 80 000 церквей и расстреляли 14 000 священников и монахов. Ленин ежедневно выслушивал рапорт о ходе событий: "Чем больше представителей реакционного духовенства и буржуазии мы при этом сможем уничтожить, тем лучше", — заявил он.
Советское государство реквизировало достаточно для своих целей: 540 кг. золота, 377000 кг серебра и 35 670 бриллиантов за несколько месяцев. Только в течение голодного 1922 г. на нужды того, что Ленин понимал под мировой революцией, было использовано ценностей на сумму 19 миллионов золотых рублей.
Человек, который, чтобы заручиться поддержкой большинства населения, изобрел право наций на самоопределение, получив власть, заявил: "Ни один марксист не может спорить с тем, что интересы социализма выше интересов самоопределения".
Интересы социализма потребовали захвата Казани. Ленин телеграфировал своему полководцу Троцкому: "По моему мнению, не следует щадить города и медлить, надо их беспощадно уничтожать". Он также распорядился принять все необходимые меры для того, чтобы "полностью сжечь Баку в случае вторжения".
В ходе гражданской войны с антикоммунистическими силами 1918-1920 г.г. (почти 10 миллионов убитыми) он, с помощью Красной Армии, вернул в российское лоно нерусские народности Кавказа, Средней Азии и Украины, которые сам же до этого толкнул на путь самоопределения. Он восстанавливал границы царской империи. Недоставало только Польши, Прибалтики и Бессарабии, которые впоследствии были подарены Сталину Гитлером....
Лучше тех, кто сами пострадали - никто не напишет...
...
Великий голод
После создания КНР во время большого неурожая зерновых, вследствие движения «Большого скачка»[10], погибло людей больше, чем во всех других кампаниях. В феврале 1994 года издательство «Красный флаг» выпустило книгу под названием «Исторические записи о КНР», в которой сказано: «…с 1959 года по 1961 год число умерших людей неестественной смертью и снижение рождаемости, составляло около 40 миллионов человек... Население Китая уменьшилось на 40 миллионов, что, по-видимому, явилось самым большим всемирным голодом в этом веке[11].
Великий голод был ложно отмечен КПК «трёхлетним стихийным бедствием». На самом деле в течение этих трех лет были самые благоприятные природные условия, поскольку ни разу не было в большом масштабе серьезных паводков, засухи, ураганов, цунами, землетрясений, морозов, града, нашествий саранчи и других стихийных бедствий. Неурожай произошёл исключительно по вине человека. Кампания «большого скачка вперёд» требовала от всего народа заниматься выплавкой стали, заставляя фермеров оставлять большое количество урожая гнить в поле. Несмотря на это чиновники в каждой области увеличивали нормы урожая сельхозпродукции. Хэ Ижань, первый секретарь партийного комитета префектуры Лючжоу, сфабриковал потрясающую новость о том, что в уезде Хуаньцзян урожай риса с одного му[12] составил 6,5 тонн. Как раз после «собрания в Лушань» китайская компартия по всей стране подняла движение под названием «борьба против правых уклонистов». Чтобы показать «извечную безошибочность» компартии, по всей стране по непродуманным нормам экспроприировали зерно, в результате чего у крестьян забрали всё их пропитание, включая зерно, предназначенное для посева и корма. Когда изъятого не хватало, то клеветали, что крестьяне прятали зерно.
Хэ Ижань сказал: «Несмотря на то, сколько людей в Лючжоу погибнут от голода, все равно надо стараться занять первое место!» У некоторых крестьян дома оставалось только немного риса, который прятали в ночном горшке. Чтобы крестьяне не могли есть и это зерно, комитет района Сюньлэ уезда Хуаньцзян дал команду «затушить все огни и закрыть все кастрюли». Солдаты народного ополчения ночью несли патрульную службу: если видели огонь, то проверяли и хватали «виновных». Многие крестьяне даже не смели варить траву, кору деревьев и погибали от голода.
Исторически, когда случался неурожай, правительство всегда открывало склады и выдавало голодающим зерно, и, кроме того, людям разрешалось уходить из голодных районов. Но КПК, очевидно, считало, что побег от голода снижает «авторитет партии», и приказывала, чтобы милиционеры блокировали дороги, не давая голодающим убежать. Даже когда голодные люди не выдерживали и шли к зерновым складам, чтобы взять зерно, то давали команду стрелять в них, а потом клеветали, что голодные люди были контрреволюционными элементами. Большое количество крестьян морили голодом до смерти во многих областях, таких как Ганьсу, Шаньдун, Хэнань, Аньхой, Хубэй, Хунань, Сычуань и Гуанси. Крестьян, которым нечего было есть, заставляли работать, прикладывать «большие усилия в области строительства гидротехнических сооружений», «увеличивать выплавку стали». Многие люди падали и не могли больше встать. У тех, кто выживал, не было сил, чтобы закопать умерших. Многие деревни вымерли полностью, поскольку семьи, голодая, умирали одна за другой.
В истории Китая, ещё до КПК, во время самого тяжелого голода были случаи, когда «менялись детьми, чтобы их съесть», но никто никогда не ел своих собственных детей. Но под управлением КПК люди были вынуждены съедать умерших и убивали тех, кто убежал из других областей, и даже убивали и съедали своих детей. «В деревне была такая голодающая семья, в которой в живых остались только отец и двое детей: мальчик и девочка. Им совсем нечего было есть. Однажды отец отправил девочку на улицу. Когда девочка вернулась домой, она не могла найти младшего брата, но в кастрюле плавали белые жирные куски мяса, а у плиты валялась куча костей. Через несколько дней отец опять налил воды в кастрюлю, а затем позвал дочку. Девочка испугалась и громко заплакала за дверью: «Папа, не ешь меня, я тебе соберу травы, подожгу её, а если съешь меня, некому будет для тебя это сделать». (Очерки писателя Шацин «Смутный Дадивань»).
Неизвестно, сколько происходило таких трагедий. Но мы знаем, что главный виновник, породивший бесчисленные беды, компартия Китая, создала хвалебные песни о том, как она руководила народом, чтобы дать отпор «стихийным бедствиям», и продолжала заявлять, что партия «великая, светлая, правильная».
В 1959 году после Пленума, проходившего в Лушань, генерал Пэн Дэхуай,[13] откровенно высказавшийся в поддержку народа, был смещен с поста. Большое количество кадровых работников, которые говорили правду, были уволены или арестованы. После этого никто не смел высказывать правду. Когда был «великий голод», вместо того, чтобы сообщать факты о том, что умирали люди от голода, почти все ради своей карьеры скрывали истину. Даже когда провинция Шаньси добровольно предложила помочь провинции Ганьсу зерновыми, провинция Ганьсу отказалась от этого утверждая, что у них большой излишек зерна.
Этот «великий голод» был кадровой проверкой, проведенной китайской компартией. Согласно критериям КПК эти кадры «соответствовали нормам», поскольку предпочитали смотреть на то, как десятки миллионов человек умирает от голода, и не придавать этому значение, следовательно, у них больше не существовало никаких человеческих чувств и небесных принципов, мешающих им следовать за линией КПК. После «большого неурожая» кадровые работники на уровне провинций выступали с самокритикой только формально. Секретаря КПК провинции Сычуань Ли Цзинчуань, из-за которого в Сычуань несколько миллионов человек погибли от голода, позже повысили, назначив на должность первого секретаря Исполкома юго-западного района КПК...
( "7. История убийств коммунистической партии Китая "
http://www.epochtimes.ru/content/view/97/18/ )
С.Г. Кара-Мурза "Потерянный разум" глава 12
Утрата способности к рациональным интегральным оценкам.
Остановимся на эпизоде, который привлек внимание тем, что красноречиво отразил процесс дерационализации сознания образованной части общества - сначала на Западе, а потом и в РФ. Речь идет об издании в 1997 г. во Франции «Черной книги коммунизма» (авторы С.Куртуа, Н.Верт и др.). В РФ эта книга была издана Союзом правых сил в 2001 г. тираждом 100 тыс. экземпляров с грифом «Предназначено для распространения в муниципальных, сельских, школьных и вузовских библиотеках». Вступительную статью написал сам бывший член Политбюро ЦК КПСС А.Н.Яковлев, который подписался как академик РАН.
_*Вскоре после выхода книги в свет на Западе состоялось ее обсуждение в академической среде, и было признано, что научной ценностью она не обладает, являясь продуктом фальсификации истории. Интерес вызвало другое - в череде известных фальсификаций эта книга выделялась как будто нарочитой примитивностью и нелогичностью. Это какой-то новый жанр, предназначенный для какого-то нового читателя. Причем речь идет о читателе образованном (никому кроме интеллигенции такая книга не нужна) и к тому же политизированном, можно сказать, духовно чутком. О чем говорит появление подобной книги?
_*Говоря о книге и ее обсуждении, историк-эмигрант А.С. Кустарев отмечает два момента. Первый - это запросы рынка такой политико-исторической литературы. Эти запросы говорят об отходе этого контингента читателей от рациональности. С другой стороны, рынок оказывает такое давление на историков, что они не просто превращают историю в товар, но вынуждены идти на ее фальсификацию - происходит коррупция научного сообщества. А.С. Кустарев пишет:
_*«Юристы вряд ли взялись бы организовать процесс по обвинению коммунизма в предумышленных преступлениях. В дискуссии участвовал кто угодно, только не законники. Но если виды на процесс в нюрнбергском стиле выглядят столь бледно, то зачем же сотрясать воздух понятием преступности? Одно объяснение часто мелькало в дискуссии. Первыми к нему прибегли сами соавторы [Куртуа] Николя Верт и Жан-Луи Марголэн, обвинившие Куртуа в «сенсационализме». Он, дескать, хотел продвинуть «Черную книгу» на массовом читательском рынке и заработать на этом и славу, и деньги.
_*Очень вероятно. Сегодня все превращено в товар. Даже еврейским холокостом давно торгуют. Это ходкий товар. И вовсе не потому, что люди (включая большинство самих евреев) до сих пор сочувственно переживают трагедию 6 миллионов безвинно погибших евреев и всего еврейского народа. А потому, что это грандиозная «horror story», то есть «жуткая история»...
_*Надо сказать, что изготовление товара для верхней части массового рынка дело довольно тонкое. Ведь здесь требуется продукт, удовлетворяющий низменные потребности и умственно очень облегченный, но в то же время позволяющий потребителю думать, что он удовлетворяет свои возвышенные потребности и приобщается к чему-то умственно элитарному. Ориентация на историко-эпические бестселлеры таит в себе огромные опасности для исторической рефлексии общества. Выйдя из монастырей и университетов на книжную ярмарку, историки вынуждены менять содержание исторического повествования и интерпретацию исторической картины (чтобы не сказать - действительности) в угоду примитивному, но претенциозному вкусу потребителя... Историческая литература этого рода возникает за пределами научной общины, но быстро коррумпирует ее»[6].
_*В второй части статьи А.С. Кустарев разбирает вопрос, куда сдвигается сознание интеллигентного читателя, а за ним и тип мышления историков, выполняющих заказ рынка. Он пишет: «Два элемента в нынешней фазе антикоммунистической кампании указывают на возврат магического сознания. Это вера в чудодейственную силу «символического судебного процесса» и убеждение в том, что судить можно не только «человека», но и «идею», и даже «символ». Судебный процесс имеет сильный оттенок магического заклятия. В особенности та фаза судебного процесса, где решается вопрос о «виновности». Мера пресечения уже лишена магической энергии за исключением одного случая - когда виновному назначается смертный приговор; магический смысл полностью возвращается в этот акт в том случае, если казнь на самом деле не совершается или совершается символически. Так вот, символический суд над коммунизмом и требования вынести ему формальный смертный приговор есть прежде всего магическое действо. Это попытка заклясть, заговорить призрак. Это особенно заметно, когда от обвинений в адрес физических лиц (Ленин, Дзержинский, Сталин, Ягода, Иванов, Петров, Сидоров) мы незаметно переходим к обвинениям в адрес юридических лиц, сначала прямых участников репрессий (ЧК), потом косвенных (ВКП(б), потом подозреваемых в сочувствии (Французская компартия или компартия Галапагосских островов) и, наконец, идеологии.
_*В конце средних веков во Франции имела место занятная вспышка правового мистицизма: устраивались судебные процессы над животными - лошадьми, собаками, свиньями. Этот красочный эпизод безумно интересен для истории культуры. Не случайно он имел место в «начале модерна», когда еще сильные пережитки магического сознания комбинировались с религиозным духом и рационализмом правового сознания. Как мы говорили, рациональное правовое сознание (другая ипостась научного сознания) с тех пор сильно укрепилось, но теперь его влияние пошло на убыль» (там же).
_*Тот факт, что в РФ, насколько можно было судить по прессе, «Черная книга» была встречена практически полным молчанием, можно считать хорошим признаком. Людям стало стыдно - слишком уж низкопробная халтура. «Верхняя часть массового рынка» у нас до таких кондиций еще не дозрела. Надо даже удивляться тому, что Союз правых сил, партия исключительно интеллигентская, пошла на совершение такой пакости, это ей уважения никак не прибавило. Но даже и они об этой своей акции особенно не шумят. А.Н.Яковлев, правда, отметился, но ему, видно, терять уже нечего.
_*Но есть в этой книге и в ее обсуждении один мотив, который может служить для нашей темы хорошим учебным материалом. Этот мотив, несовместимый с нормами рациональности, очень силен в мышлении значительной части нашей интеллигенции. Суть его в том, что если человек поверил в какую-то этическую оценку (типа «коммунисты расстреливали невинных»), то он отказывается рационально рассуждать обо всех других сторонах реальности. Оценка довлеет над ним, вытесняя и меру, и здравый смысл в отношении даже очень далеких от данной этической проблемы вопросах.
_*Этот эффект хорошо разобрал Н.Хомский на материале одной темы «Черной книги» - именно как учебное упражнение. Речь идет о «преступлениях» не в СССР, а в Китае, что делает для нас обсуждение даже проще. Структура явления от этого не меняется.
_*Н.Хомский не разбирает сам текст «Черной книги», это не имеет смысла. Он берет одну из наиболее серьезных рецензий на нее - «видного ученого, философа, политолога и приверженца социал-демократических идей» Алана Райана, опубликованную в «New York Times Book Review» (2000, № 1). Оценка Райана такова: эта книга - обвинительный акт, «подсчет трупов, оставшихся после колоссального, полностью провалившегося эксперимента - социального, экономического, политического и психологического». Коммунизм - абсолютное зло, не искупленное даже намеком на какое-нибудь достижение хотя бы в одной области, нагромождение «абсолютно напрасных, бессмысленных и необъяснимых страданий».
_*Н.Хомский рассматривает логику этого вывода. Он пишет: «Как и другие авторы, Райан резонно выбирает в качестве Вещественного доказательства № 1 голод в Китае 1958-61 годов, который, как он сообщает, унес жизни от 25 до 40 миллионов человек». Выбор этого случая для нас тем более ценен, что он стал предметом большого научного труда «экономиста Амартьи Сена, чье сравнительное исследование голода в Китае и соответствующего опыта демократической Индии удостоилось особого внимания, когда он несколько лет назад получил Нобелевскую премию», - пишет Хомский[7].
_*Таким образом, рассуждения А.Сена и, на их основе, А.Райана - не дешевый продукт «желтой прессы», по ним можно судить о состоянии мышления влиятельной части научно-гуманитарной элиты. Приведем теперь длинную цитату из Н.Хомского, которая насыщена его цитатами из А.Сена. Он пишет:
_*«В своих трудах начала 80-х годов Сен отмечал, что Индия после освобождения от британского правления не переживала подобных случаев голода. Он объясняет различие между Индией и Китаем в период после Второй мировой войны преимуществами индийской «политической системы с ее культурой оппозиции и традициями состязательности в журналистике»...
_*Приведенный пример вполне способен послужить «обвинительным актом» в адрес тоталитарного коммунизма... Но прежде чем мы закроем обвинительный том, у нас может возникнуть желание обратиться ко второй части индийско-китайских сравнений, приводимых Сеном, а об этой части почему-то никогда не было слышно, несмотря на ту центральную роль, которую она играет в аргументации автора, и вопреки тому четкому акценту, который он на ней делает.
_*Когда 50 лет назад началось планирование экономического развития, Индия и Китай имели «разительно схожие черты», в том числе и уровень смертности, отмечают Сен и его соавтор Жан Дрез, «но сейчас нет сомнений, что в Китае по сравнению с Индией показатели заболеваемости и смертности значительно ниже, а продолжительность жизни, уровень образования и другие социальные показатели существенно выше». В 1949 по 1979 годы «Китай... достиг поразительно высокого уровня развития здравоохранения и обеспечения населения продовольствием», в то время как «в Индии никаких сопоставимых изменений не произошло»... Если бы Индия приняла такие же социальные программы, как Китай, то «в середине 1980-х годов там регистрировалось бы в год примерно на 3,8 миллионов смертей меньше». «Это указывает на то, что примерно каждые восемь лет в Индии дополнительно умирает больше людей - в сравнении с китайскими показателями смертности - чем общее количество жертв гигантского голода в Китае (даже при том, что это был самый массовый голодомор столетия в мире)». «Индия, судя по всему, умудряется каждые восемь лет складывать в свои шкафы больше скелетов, чем Китай в его самые позорные годы».
_*И в том, и в другом случае получающиеся результаты приходится рассматривать в связи с «идеологической предрасположенностью» политических систем, отмечают Дрез и Сен: в Китае это более или менее справедливое пользование ресурсами здравоохранения, включая медицинскую помощь жителям в сельской местности, государственное распределение продовольствия и другие программы, ориентированные на нужды подавляющего большинства населения; жители Индии всего этого лишены...
_*Давайте вспомним, что все это - программы, относящеся к «колоссальному, полностью провалившемуся эксперименту - социальному, экономическому, политическому»...
_*Предположим теперь, что мы, излечившись от беспамятства, начнем применять методологию «Черной книги» и ее рецензентов ко всей истории, а не только к той ее части, которая приемлема с доктринальной точки зрения. В результате мы обнаружим, что в Индии проводившийся с 1947 года демократический капиталистический «эксперимент» повлек за собой больше смертей, чем вся история «колоссального, полностью провалившегося эксперимента» коммунистического (повсюду, где он проводился, начиная с 1917 года): в одной только Индии к 1979 году [избыточно] умерло более 100 млн. человек, и еще десятки миллионов в последующие годы.
_*«Обвинительный акт» против «демократического капиталистического эксперимента» зазвучит еще беспощаднее, если мы обратимся к последствиям этого эксперимента после падения коммунизма: еще больше стало «скелетов в шкафу»... - результат неолиберальных реформ. Миллионами смертей заплатила Россия, следуя самонадеянным предписаниям Всемирного банка...
_*Обвинение станет намного жестче, если мы бросим взгляд на те огромные территории, которые остались под опекой Запада и которые дают нам поистине «колоссальное» число скелетов и картину «абсолютно напрасных, бессмысленных и необъяснимых страданий». И уж предельно беспощадным будет обвинительный акт, если рассмотреть последствия неолиберальных реформ, навязанных условиями «Вашингтонского консенсуса»... Один лишь пример: три специалиста по Африке указывают, что эти реформы «помогли ускорить катастрофу, в которой практически все достижения 1960-70-х годов в области экономики, социальной сферы, образования и здравоохранения были стерты в пыль»; человеческие же потери бесчетны - по крайней мере никто не пытался их подсчитать»[8].
_*Разбирая логику рецензентов «Черной книги», Н.Хомский по сути предложил эффективный способ для самоконтроля за процессом отступления от норм рациональности. Услышав радикальную оценку, которая побуждает тебя отбросить структурный анализ сложного явления и занять по отношению к нему тоталитарную позицию, стоит применить предлагаемую теме методологию оценки «в обратном направлении». Результат отрезвляет.
