Работа в выходной день и оплата

[Генук]

в третий раз:
данный абзац относится ко всем системам оплаты труда...

просто для окладников он всегда работает... вроде условия:
Если 1=1 Тогда
...

я вот сейчас подумал... у меня такое впечатление, что Вы действительно не отличаете выходной день от праздника... они у Вас какие-то одинаковые...

может быть Вас смущает определение праздника в связке "нерабочий праздничный день"?
и Вы хотите разделить это неразрывное понятие из ст.112?
рассматривая отдельно работу в праздник и неработу?

тогда мне надо было изначально запретить Вам это делать... нерабочий праздничный день неразрывен совершенно по своей сути: есть ещё и обычные "рабочие" праздничные дни в России... например, День Физика или День налоговика...

12 нерабочих праздничных дней по ТК РФ - это 12 прибитых к датам праздников... которые мы на слэнге ТК и называем "праздниками"

другими словами: выходные могут переноситься и прыгать как блохи... если Вы перенесли 6-е января на 18-е - то за январь получится тот же оклад...

но если Вы переносите выходной день с праздника 7-го января на 18-е, то 7-е по графику стало рабочим днём... но праздник остался... и за работу в праздник пошла одинарная доплата сверх оклада...

[Генук]

я понимаю, что иногда мыслью бегу вперёд своего объяснения...
я понимаю, что я плохой учитель...
не умею ждать пока росток понимания эволюционно превратится в саженец Знания... я тяну его вверх, а в результате вместо плодов - тряпочка бывшей зелени с корешком...

даже если собрать вместе девять забеременевших женщин - мы никогда не получим ребёнка через месяц (с) д-р Хас из к/ф "Мёртвый сезон"

[Генук]

хотите, я расскажу вам новогоднюю сказку?
её поведал физик Слава Нестеров, с которым мы вместе работали в Физическом институте Академии Наук… мы были тогда целиком в науке… затем Слава ушёл в писатели, а я в бухгалтеры…

Сказка

Я не спеша плыл, повернув голову набок - чтоб не слепило солнце, отраженное от зеркальной глади воды. Силы следовало экономить. Хотя до каменистого берега, казалось, рукой подать. Но море часто скрадывает расстояния, особенно когда глаза близки к поверхности. Если сидишь в небольшой лодке или просто плывешь, как плыл я. Но дно уже просматривалось сквозь зеленоватую воду. Разноцветные рыбы парили между изогнутых стволов фантастического кораллового леса. Буро-желтые, похожие на губки, чередовались с ветвистыми - красноватыми. А в промежутках белел песок с черными кляксами мечтательных морских ежей. А вон веточка редкого голубого коралла. Правее груды случайных камней.

Лучи солнца пробивали прозрачную воду насквозь, преломляясь радужными искрами. И зыбкие тени поднимаемых легким ветром волн играли и на песке, и на редких камнях, и на застывших ветвях подводных деревьев. Но самым потрясающим были, конечно, рыбы. Они не боялись ни меня, ни моей тени, скользившей по дну. Спокойно проплывали мимо, едва шевеля плавниками. И их бока, окрашенные неизвестным талантливым художником во все цвета радуги, переливались грудой драгоценных камней. Они задумчиво заглядывали мне в глаза, шевеля губами, словно говорили что-то. Но, не найдя понимания, разочарованно уплывали. Дальше, по своим делам. Я почувствовал, что задыхаюсь, и, судорожно заработав руками и ногами, высунул голову из воды. Захваченный волшебной картиной, забыл о том, что надо дышать! Напрасно - до острова еще плыть и плыть, а пловец из меня не особый. Успокоив дыхание, я продолжил движение в сторону берега. Впрочем, позволяя себе иногда набрать побольше воздуха и погрузиться в фантастически-прекрасный мир. Чужой мир для человека, жизни ему там отмерено всего несколько минут. Но как заманчиво заглянуть туда хотя бы на мгновенье! С самого края, с самой его границы...

Постепенно живой коралловый лес сменился бесформенными глыбами уже окаменевших стволов. И крупные рыбы остались позади - только бесчисленные стаи мальков проносились алмазной россыпью, спасаясь от моей тени. Значит, берег близко. И верно - вот он. Теперь уж, действительно, рукой подать. А вот и дно. Я встал на кончики пальцев, покачиваясь в такт волне. И только тогда понял, насколько устал. Хорошо еще, что в этой тёплой воде невозможно замёрзнуть. Выходить надо было осторожно - галька в полосе прибоя, несмотря на долгую полировку, еще хранила немало острых граней. Наконец напряженные ступни погрузились в песок, и я окончательно вышел из воды. На берег, горячий песчаный берег. Справа, причудливо изгибаясь, в море уходила каменистая гряда. С другой стороны небольшой бухты зеленела мангровая роща. Как стая гигантских пауков, деревья стояли у самой воды, держа стволы на тонких перепутанных корнях. Я быстро пересек полосу песка и растянулся в тени пальм. Тишину нарушал только шепот прибоя и пение птиц в глубине леса. Похоже, этот островок весь и состоял из бухты и прозрачно-светлого пальмового леса.

Он словно ждал меня - одиноко вышедшего из моря. Пустынный и прекрасный. Отдохнув с полчаса, я не спеша побрел вдоль берега, держась в тени пальм, но стараясь не заходить на жесткую узколистную траву. Идти по песку было гораздо приятнее. Неожиданно в глубине леса обозначился зеленый бок кокоса. Он заманчиво лежал между корней, вызывая настойчивую жажду. Помедлив немного, я пошел за ним. И оказалось - не такая уж она колючая, эта трава. Кокос приятно оттягивал руку, было слышно, как в нем плещется жидкость. Я двинулся дальше в поисках чего-нибудь острого и, буквально через десять шагов, на самой границе песка и пальм, увидел воткнутый в обломок ствола нож и рядом - тлеющие угли в кольце закопченных камней. Остров заботился о своем случайном посетителе...

Для начала я тремя ударами вскрыл кокос, и прохладная сладковатая влага плеснула в лицо. Я пил большими глотками, наслаждаясь стекающими по груди и животу струйками. Все. Теперь надо бы и позавтракать. Набрав побольше сухих веток, я раздул угли и организовал отличный костер. Углей должно быть много, если хочешь сделать стоящий завтрак...

Потом я сходил к морю и в оставшейся после отлива длинной узкой заводи набрал рыбы. Именно набрал, а не наловил. Просто перегородил парой камней извилистую протоку, потом так же поделил заводь на две неравные части и руками вытащил несколько довольно крупных рыбин из ограниченного камнями пространства. Остальные пусть ждут ужина. Почищенную и промытую добычу я нанизал на длинные прутья и, разместив их над прогоревшим к этому времени костром, стал медленно поворачивать. Серо-багровые угли шипели, когда вода и сок капали из потрескивающих от жара рыб. Я сидел на корточках, прикрыв лицо рукой: угли удались на славу. Наконец, я впился зубами в золотистый бок. Тот, кто не ел свежепойманной рыбы, зажаренной над углями на берегу моря, тот ничего не ел! Жизненная сила еще, казалось, трепещущей плоти переливалась в меня. Я, как губка, впитывал ее вместе с дымом, густо замешенным на неповторимом аромате моря. Ветер раскачивал пальмы над головой, наполняя тенистую глубину леса изысканной свежестью. Я наслаждался вкусом, запахом и видом одновременно. Блаженство и восторг!

Насытившись, но не пресытившись, я побрел к воде - смыть с рук и лица жир и сажу. Заодно и поплавал немного вдоль берега. Удалось даже увидеть змеиную голову маленькой мурены, боязливо вильнувшей между камней. Наконец, я вернулся на берег, точнее, позволил волнам себя вынести. Как расслабленную дремлющую медузу. И наткнулся глазами на две стройные ноги. Я вскочил и увидел девушку. Прекраснее которой никогда не то что не встречал, но и не представлял. Сказать про нее “стройная”, - значит, ничего не сказать. Тем более, из одежды имелась лишь узкая полоска ткани на бедрах. А все остальное - гладкая, золотистая от загара кожа. И длинные светлые волосы... И зеленые, точнее, сине-зеленые, как море, глаза. Я лишился дара речи, а она протянула мне лимон и предложила найти к нему устриц. Как будто мы знакомы всю жизнь. Естественно, устрицы были тотчас найдены и собраны в большой пальмовый лист. Мы сели в тени мангров - прямо на песок. Я вскрывал раковины, а она выдавливала в них лимонный сок. И когда наши руки соприкасались, я испытывал такое волнение, такое томление... Это нельзя ни объяснить, ни описать. Это могло быть только здесь - на этом прекрасном острове. И с этой прекрасной девушкой. Потом мы долго говорили, - собственно, я рассказывал, а она слушала. Рассказывал обо всем и ни о чем. Просто старался ей понравиться...

Вечерело. Золотая мерцающая дорожка протянулась от самого горизонта к нашему берегу. И солнце, уже не жаркое, а нежно-теплое, ласкало нашу кожу, пока мы брели по влажному песку. Она вела меня. И я не спрашивал, куда и зачем. Вскоре я увидел небольшое бунгало на сваях у самой кромки воды. Среди высоких пальм. Внутри, на полу из хорошо подогнанных полированных досок, были разбросаны мягкие шкуры. По углам горели светильники, распространяя одуряющий аромат каких-то экзотических благовоний. Повязка ее упала на пол, и нас понесло куда-то в искристом облаке наслаждения...

А утром, когда я открыл глаза, все осталось, как прежде: и остров, и море, и девушка. Мы опять ловили рыбу и собирали устриц. Она показала, где можно найти пресную воду: в маленьком ручье на противоположном берегу. И что еще интересного и полезного есть на острове. День пролетел незаметно, мы вернулись домой, и ночь вновь поглотила нас...

Я потерял счет дням. Да и не стремился их считать. Никогда еще я не был так счастлив. Никогда еще я столько не рассказывал женщине. Никогда еще я не получал столько от женщины и столько ей не отдавал... Это был волшебный полет из ниоткуда в никуда. Как сказка, рассказанная ночью...

Как-то вечером мы лежали на песке, у воды, - так, что волны скользили по ногам. И любовались закатом. Неожиданно внутри меня послышался странный звук - словно плачет ребенок. Тихо-тихо. Я закрыл глаза, стараясь понять, в чем дело. И увидел темную комнату вокруг и рядом в маленькой кроватке - своего ребенка. Он не спал, тихо плакал. “В чем дело?”- шепотом спросил я, чтобы не разбудить жену. “Мне страшно...” И слезы снова потекли по щекам. Я открыл глаза: мой остров и моя женщина еще принадлежали мне. Но я уже знал, что теряю их. Далекие, чуть слышные слова: “Мне страшно...” - и тихий плач звали меня. Сейчас надо встать - и наваждение пройдет. Я буду слышать только шум прибоя и легкое дыхание рядом. И сказка не кончится никогда. Но я не сделал этого. Я опять закрыл глаза. И еще чувствуя нежное прикосновение воды, пробормотал: “Не бойся, я здесь...” Оставался шанс, последний шанс вернуться. Но испуганные глаза из темноты смотрели на меня с такой надеждой, с такой безграничной верой...
И понимая, что этим все кончается: и море, и остров, и женщина, - я откинул одеяло. Сел на пол и спросил: “Хочешь, я расскажу тебе сказку?” Глаза блеснули радостью: “Длинную?” - “Не очень”. Я устроился поудобнее и начал: “Я не спеша плыл, повернув голову набок...”

(с) Р.Нестеров

[Yulia Viktorovna]

А я думаю, что надо сделать проще! Официально, что он работает 5 дней в неделю, а не официально ему доплачивать на руки, чтобы начальник это знал

[Лампочка]

Хм, да насчет праздника/выходного я действительно не подумала... Надо это осмыслить.
Все равно что-то меня смущает, не могу понять, что именно...

[Генук]

спрашивайте...
на конкретных примерах

[GSokolov]

Все равно что-то меня смущает, не могу понять, что именно...

Видимо, смущает Вас вопрос, почему это, если окладник отработал норму времени за месяц, взяв отгул в этом же месяце за работу в праздничный (выходной) день, должен получить оклад и ещё дневную оплату сверх оклада. А тарифник в таком же положении получит только месячную оплату, какая была бы, если бы не было работы в праздник. Меня как-то тоже это смущает. А вот если считать, что оклад платится только за рабочие дни по графику, и взятый отгул по окладу оплачиваться не будет (день отдыха оплате не подлежит), тогда оплата труда у тарифника и окладника будет относительно уравнена.

[Лампочка]

Да, действительно, получается несправедливо.
Но дело все-таки не в этом, наше законодательство и справедливость, а уж тем более логика - две большие разницы.

У нас есть 3 абзаца, которые я лично никак между собой не могу состыковать.
1) Работа в выходной или нерабочий праздничный день оплачивается не менее чем в двойном размере
2) работникам, получающим оклад - в размере не менее одинарной ставки сверх оклада, если работа в выходной или нерабочий праздничный день производилась в пределах месячной нормы рабочего времени

Вообще как именно окладник может отработать в выходной или праздничный день в пределах месячной нормы?
Я лично вижу только одну возможность: если он заменил выходной день на рабочий (работал в праздник, отдыхал в рабочий день), тогда норма соблюдена. Другие варианты вообще могут быть?
Сверх оклада - именно этой фразой подтверждается необходимость заплатить за работу в выходной не менее чем в двойном размере?

Тогда в размере не менее двойной ставки сверх оклада, если работа производилась сверх месячной нормы рабочего времени должно означать, что за отработанный помимо всех рабочих выходной надо заплатить 3 дневных оклада?!!

3) И как вообще в эту систему вписывается тогда: По желанию работника, работавшего в выходной или нерабочий праздничный день, ему может быть предоставлен другой день отдыха. В этом случае работа в выходной или нерабочий праздничный день оплачивается в одинарном размере, а день отдыха оплате не подлежит?
Если этот абзац относится к окладникам, то он прямо требует заплатить им за работу в выходной в пределах нормы раб.времени один раз, а не два!
А если не относится - почему?

[Митрич]

Лампочка, работник-окладник вполне может (точнее, обязан) работать в праздничный день по графику, если график это предусматривает.
Поскольку в одинарном размере его работа будет оплачена частью оклада, приходящегося на этот день, оплата дополнительной одинарной частью уравнивает его в оплате со сдельщиками и "ставочниками-повременщиками".
Иное дело, когда окладник привлечен к работе сверх нормы графика. Вполне логична оплата дополнительно (сверх графика) отработанного времени в двойном размере (ессно, и сверх оклада).
Опять аналогично сдельщикам и почасовикам. Имхо, предельно логично.
Слово "выходные" здесь относится, конечно, только к сверхграфиковой работе. Ну, вот так написали законодатели, взяв за основу вполне четкую формулировку ст.89 КЗоТ, исковеркав ее до состояния неудобоваримости. "Отыщи всему начало, и ты многое поймешь. (с) Козьма Прутков.
О компенмации отгулами. Законодательство дает работнику право самому решать, что лучше: двойная оплата работы в выходной (праздничный) день, или одинарная оплата + плюс день отдыха. Причем, как справедливо заметил Роструд, "вне зависимости от количества отработанных в выходной день часов работнику предоставляется полный день отдыха" (письмо от 31 октября 2008 г. N 5917-ТЗ).
Какого ещё, простите, рожна желать?
Всё прочее - от лукавого